| (no subject) |
[Oct. 3rd, 2011|06:03 pm] |
В воскресенье удаляла зуб.
Надоело пить нурофен, боль все равно прорывалась сквозь мою десну. С трудом ела, дурно спала, ворочалась как резвый поросенок. Никакой гармонии в душе, никакого покоя в теле. Спортом перезанималась, потому что только при физических нагрузках забывалась. В итоге — перетренеровка. Позвонила в свою стоматологию (всем очень советую). Приехала.
Я всегда тревожусь перед зубным, мне отчаянно не нравится заостренная штучка, которой ковыряются в зубах, чтобы понять — это пятнышко или фатальный кариес, разъевший нерв на глубину метра. Мне всегда кажется, что стоит этой острой как стрела холодной штуке пробраться в мой рот, как я начну страдать нечеловечьей болью. Всегда ходила с подружками и друзьями, которые меня держали за лапу, протягивали платок, утереть слезы, и уговаривали открыть рот. Но в прошлом году я встретила очень сердобольную молодую женщину, которая одна растит сына, она научила меня бояться не так адски. Первый раз я к ней пришла и она сказала, что мы будем просто знакомится и привыкать друг к другу, мы так навизжались со смеху, что в итоге сели и перепломбировали все на своем пути, еще и выполнили болезненную чистку зубов (которую невозможно обезболить), зафигачили отбеливание. На работу ввалилась в три часа дня, радостная как джульетта, обнаружившая своего ромео под окном.
Но, к сожалению, эта женщина помирилась со своим мужем и оставила практику. Поэтому я обратилась в Зуб.ру. Уточнила, подчеркнула, настояла (случайно прикрикнула), что очень боюсь, что страшно, что могу рот не открыть. Мне сказали: «Все нормально, сложный клиент — наш профиль».
Я сложный клиент. Я аж крылья расправила. Очень мне такой подход понравился. В общем, меня осмотрели, сфотографировали рентгеном корни (совершенно не больно и быстро). Сказали: «Корни зуба начали расходится по челюсти, к сожалению, зуб не спасти». Корни разошлись, я кстати сама все это видела, потому что Наталья Николаевна все мне показала и объяснила, обводя мои корни на мониторе карандашиком, безумно забавно. Решили удалять, записались, и я радостно ускакала.
В воскресенье ворвалась с улыбкой: «Удаляйте, готова». Меня усадили смотреть «Интернов», пока хирург готовился, просматривал мою карту и снимок. Потом меня запустили в маленький кабинет хирурга, вокруг стояло трое мужчин. Чую, страх подкрадывается: «Господа, вас так много и мне уже не по себе, договоримся сразу — держать меня не надо, я не сдамся без боя». Посмеялись. Один вышел. «Евгения Ивановна, расскажите, что случилось с вами и зубом». Мы бегло поболтали, обсудили план и фронт работ, я снова сказала, что боюсь, дрожу и все такое, мы приготовили ряд бутылочек с валерьянкой, боярышником, нашатырем, если вдруг взбрыкну или в обморок упаду, и то и другое случается постоянно у стоматологов (и не только). Мне сделали анестезию (помощник хирурга держал за руку и напевал во имя сохранения мира). Пока лекарство начинало действовать, меня оставили наедине со своими мыслями. Возвращаются — я сплю. «Евгения Ивановна, вы же были напуганы». - «Да, а что такое?» - «Когда человек напуган, он не спит». Может, я отключилась.
В целом, он меня как-то взбудоражил этим утверждением. Напрасно он это сказал, конечно. Пришлось делать вторую анестезию, первую в страхе как корова язычищем слизнула, чуяла все на свете. Потом меня обложили льдом, обнесли ватными тампонами и приказали ждать 20 минут. Написали на бумажке, как жить дальше. Если до этого я пила 200 мг нурофена, то теперь четыре дня мне нужно было пить 800 мг в сутки, принимать антигестаминное, не полоскать, не чистить, не есть не пить холодное, желательно, не курить, не рассматривать рану, не трогать ее лапами, никакого спорта, массажа. Жить без перебора, прислушиваться к себе, наслаждаться мягкой музыкой. Поэтому, когда моя соседка-бабушка включила свой любимый джаз в час ночи, я поднялась и пролепетала (потому что двойная анестезия кучу времени не отпускала), что мне сделали хирургическое вмешательство и четыре дня никакого джаза. Старушка понимающе вздохнула, все отключила.
Я хрустальный цветочек на лугу (так как удаление было сложным с разрезанием десны и деформацией костной ткани, я распухла по левой стороне как хомяк с орешком за щекой). Потише и помягче. |
|
|
| осень. |
[Sep. 30th, 2011|03:51 pm] |
30 сентября
Зуб так и не остановился в своей боли. Я звонила в круглосуточный кабинет стоматологической помощи, говорю про то, что нет нерва, про боль. «У нас есть только удаление. Вам удалить зуб?» К столь радикальным шагам я не была готова. Отказываюсь. Уточняю, что мне делать — боль не убивается таблетками: «Мучайтесь».
Hello. My love
я пишу тебе письмо. Мне стало так грустно без тебя. Сначала я думала, что ничего не происходит. Его нет, думала я. Тебя и не было. Ты был в командировках, ты был на работе, ты был дома, ты ходил по улице, на тебя падали красные листья, ты пил коньяк и мартини, ты сидел в баре, видел Аврору, ты резал сырники ножом.
Но тебя не было со мной. Холодно и молчаливо. Грустна одна, сама с собой.
Все вечера раскрасились старыми красками, темнота и собаки одинаковыми путями запутали целый город в себе. Барсик все такой же мягкий и смеющийся. Ношу рубашки в полосочку.
Иногда я думаю: какое чувство, какие эмоции. Я не верила им, я знала, что они пройдут. Думаю, я ошиблась, они никогда бы не прошли. Если бы мы были вместе, они бы жили всегда.
Все случилось так быстро.
Черт с тобой.
27 сентября
Охуел на корню. Прямо раньше такого не было. Писали тут вместо про пивные бары, говорю : «Пап, звони своим за подтверждением». Позвонил, что-то промычал. Зарубили тему. А потом выяснилось, что тем нет, решили ковыряться в том, что уже зарубили. Думаю, раз так вышло, надо самой звонить людям, свирлить мозг, потому что у папы наступательных сил — нуль при прочим неоспоримых достоинствах. Звоню его пивникам. Мне пресс-секретарь говорит: «А мы сидим ждем звонка Пузырева, договорились же с ним через полчаса созвонится, у нас и подтверждение готово».
Я встала.
Как-то замглавному редактору позвонили. Прорвались через кордон секретарш, через стену презрения на крике. И вот их соединили со вторым человеком редакции. Что он слышит в телефонической трубке? «Мы проводим конкурс среди водителей трамваев, хотим определить лучшего работника в нашем районе. Звоним с тем чтобы уточнить, как мы можем попасть с этой новостью к вам». Дима перевел дыхание и ответил: «Я буду говорить очень медленно, чтобы иметь возможность пропускать и не воспроизводить вслух все матерные слова, которые я хочу сказать».
Я тут же перехожу в возмущение. Говорю редактору: «Я так не могу работать, он ведет себя кое-как, мешает мне своей ленью и похуизмом, накажи эту свинью». Свинья сидит молчит, вся воплощение вины-стыда. В таких ситуациях он выбирает тактику затаившегося дракона, речь начинает издалека, мяукает, ластится и старается замазать свою вину. Редко прямо говорит по работе — да, охуел, неправ. Выдумывает обходные схемы: ты не обозначила критерий срочности. Теперь у нас пунктик — в аське так и пишем: «Сделай плиз это. ОХУЕННО СРОЧНО». Ходит гривой к земле, старается делать срочно.
19 сентября 1
Он такой человек, что никогда не пишет первым в скайп, он редко просит. Он всегда указывает, иногда предлагает. Его слушают и делают ровно то, что услышали. В противном случае говорят ему — пока. Я его очень люблю. Он капризен до одури, он придирчивый, что мрак, он глубоко ответственно подходит к каждой своей строчке. Его всегда называли принцессой. Он краснеет при слове жопа. Но для меня в работе — он намбер ван. Дважды я с ним прощалась. Сначала он ушел из компании, потом уехал из России. Эти тексты я писала в слезах, с кучей платков и заявлением по собственному — я отказывалась работать без него. Я отказывалась работать и с ним. Очень тяжело. В одном предложении — двести запросов, соблюдение которых — неукоснительно, каждый пункт выполняется придирчиво так, как сказал. Это утомляет, это радует. Изматывает и повышает все уровни.
2
Тысячи ссылок от совместной работы. Например, в ютубе — пидоры идут (он мне кидает тонну сопливых песен, я прошу позадорнее композицию, получаю пидоров), в яндексе — ебанашка определение, потому что однажды ему было нечего делать на работе, он решил уточнить значение слова. Все подготовки интервью — только с ним, все обсуждения — к нему, обеды вместе, стрессы бьются в щебень от наших слов и смеха.
3
а люблю только тебя. Не могу не разговаривать, не могу обижаться, не могу сопротивляться. Все говорят — абсолютно и решительно нет, не твое, не надо. Я так доверчиво соглашаюсь, поддакиваю, возмущаюсь ему в трубку, а он молчит и соглашается. Через 20 минут обсуждаем морской ветер, мои вопросы, его смех. Мы говорим ни о чем, просто о мелочах. При этом, меня выкорчевывают из разговоров с ним, просят работать, что-то делать. Я стою у окна, слушаю очередную катастрофу его жизни. Не может без меня. Не могу без тебя.
Говорю ему — не буду говорить с тобой три года и три дня.
Говорит мне — правильно. и еще три месяца. А потом пойдем в кино, будешь лежать у меня на плече, и звенеть детским шепотом: «целуй».
22 сентября
С сентябрями не задалось. Вечно внезапность врывается в мою психику, руша мою адаптацию под все окружение. Барсик теперь на возмущении: «Я скорая помощь, ты звонишь, когда плохо, чтобы я согрел тебя». Лучше котика в беде — нет ничего. К примеру, начинаю жаловаться, а он уже уснул. Бужу котика: «Я же жалуюсь». Он мурлыкает и смеется: «Так устал». Хотя его усталость всякий раз обнаруживается на самом глубоком дне бутылки бурбона, либо пакета с травой.
Хотя я люблю сентябри. Они очень необычны своими красками, бурый желтый и грудной красный-бордовый. Солнце совершенно по-другому касается листьев. Оно больше не взвизгивает и не разрывается шумным светом у меня в окне. Краски осени ласкают мою утро. И мне нравится мечтать утром за кофе. Лето дает разгул, осень утешение. Все раны уснут зимой.
Папа встречает вопросом: «Как поживает моя бездомная кися». Кися этим сентябрем снова в жилищных проблемах. На этот раз мой сосед решил начать новую жизнь. В прошлый раз он начинал новую жизнь мартом, когда въехал в квартиру. Не задалось многое, поэтому он уходит в горизонт, размышлять категориями прошлого о храме будущего. В Бирюлево с родителями.
«Посмотри, как у тебя красиво и хорошо, к тебе сбегутся жить многие, все захотят», - утешает Барсик, пока разглядывает печенку в форме звездочки. «Звезда, такая же как ты, ты справишься», - он смотрит на меня. Я тут же убегаю к себе в комнату, совершенно смешно смотреть на него. «Ты не слишком дружелюбна, но красива. Вернись, слышишь», - этот Барсик умеет соблазнять.
«Ты же психолог по образованию, ты умеешь сказать слова», - говорю ему. «Восемь лет, включая аспирантуру, я пил, трахался и забывал то, что читал накануне», - на него никакой надежды. «Я буду в следующий раз звонить в психологическую службу поддержки при столичном правительстве, телефон видела утром на рекламе», - слоняюсь по дому. «Боже, ты что. Я же приехал, приехал к тебе, отдать свое тепло, обнять тебя, иди сюда, будешь валяться у меня на плече, все позабудется», - устроился на моей розовой подушке. Он действительно ведет себя необычно, вместе привет на мои звонки: «Приедешь или мне приехать?» |
|
|
| боевая нервная тоска |
[Sep. 25th, 2011|09:11 pm] |
Я хочу сказать, что у всех других людей все как-то более-менее логично протекает. Если у меня что-то болит – то это явное что-то, чего нет. Сейчас зверски разболелся зуб, пригляделись, а в этом зубе нет нерва. Что, спрашивается, болит. И какого хуя болит то, чего нет? В доме обыскались, лишь цитрамон п. бля, ну причем тут цитрамон п, почему и зачем я его покупала, для какой такой болезни. Я прошлась по стенкам, взревнула, уселась выплеснуть боль в текст, как советуют все юристы мира своим эмоциональным клиентам. От тоски, ничегонеделания уселась писать список дел на будущее. Решила жить планами завтрашнего дня. Гневно занялась йогой и растяжкой. И вот уже список готов, цитрамон п заглочен, а боль меня третирует. Что такое. Ну что на этот раз, Женечка? Ну что тебе не так, красавица?
Боже. Ужаснейшие два месяца года.
Для прочего порядку, весь отдел схлестнул в отпуск. Мы с кузей однажды обнаружили себя на работе вдвоем, не считая редактора, мы поместились в уголочке и расплакались, дабы никому не помешать, предстояло закрыть всю полосу в два рыльца, целую неделю, потом выходила рита, потом коля, потом денис и в конце редактор.
Да, наша работа для дебилов. Конечно, ее сделает имбицил. Я всегда «за» всех нахуй уволить и рассадить полупьяных собак за компьютеры – они сделают все, они реально справятся.
Нас с кузей постигла тяжелая година. Целую неделю мне давали такие темы, о которых я нихуя не знала, я думала – о чем это, и говорила – звучит великолепно. Мой редактор был настолько воодушевлен моими способностями, что по итогам тяжкой недели за всю мою карьеру, предложил взять мне еще одно направление.
Я могу сказать, что пузырев многое видал на своем веку. Но в среду, когда мы в 9 вечера сели вычитывать мой текст, я вытирала ему слезы. И дело не в том, что я плохо пишу, мы изменили 7 слов, убрали три фразы, а в том психологическом накале, который почему-то рождается на ровном месте. В эту неделю мы стартовали с воскресенья, потратив 6 часов на редактуру и переговоры со львом по интервью, последний звонок я получила от него около 12 ночи с просьбой внести правку в уже отпечатанную полосу.
Мы чудесно отработали неделю под эгидой главного редактора, не получив ни одного предписания, неплохо вошли в неделю в полном составе, но напряжение копилось. Когда я в среду получила звонок от соседа – я съезжаю, я готова была вышагнуть в окно. В понедельник нам нужно было платить, хозяин решил наказать самоуправство и стресс, внесенный соседом, повысив залоговый депозит еще на 50 процентов. Таким образом, мы должны были или съехать за четыре дня, либо найти человека в нашу недешевую гавань тепла-уюта, докинув лишние 30 тысяч.
Важно, как ты бьешь. И не менее важно, как ты держишь удар. Я путано пересказала пузыреву все нюансы, он выслушал спокойно, сказав:
- даже ты более рациональна и логична в своих поступках, чем твой сосед.
В пятницу я слегла с высочайшей температурой и адской болью в горле. Я сказалась больной, осталась дома и углубилась в сон. Я спала двое суток. Чтобы проснуться с болью в зубе, нерва в котором нет. Я включила и прослушала максимально грустные песни ушедшего и воинствующего века, приготовила платки, попросила не отвлекать. Я хотела рыдать. Слезы не шли.
- Мы его теряем! Мы его теряем! Мы его потеряли.
Голос сверху:
- Все в порядке, мы его нашли |
|
|
| 33 |
[Sep. 19th, 2011|03:34 pm] |
и вот идут года. Вопрос все тот же. Ты мне не веришь.
Никогда дело не было во мне. Ты сама закрывалась. Сидела будто не по своей воле под замком, не могла выбраться из себя. Что же мне было делать. Мы плакали вместе. Плакали по одиночке. Мы сказали достаточно, подумали еще больше, постарались и сделали. Мы отошли так далеко, что дальше было совсем некуда идти.
И возвращались.
Как будто мы на пороге несказанного чудесного.
Я так устала. И вот мои слова застыли во мне. Мои поступки остались лишь задуманными. Будь счастливой. Будь такой, какой хочешь быть ты. Я спряталась, но не перестала любить тебя. |
|
|
| лишенное всякого смысла, по мнению Вл. Соловьева |
[May. 5th, 2011|07:39 pm] |
- Творчество
- Тень несозданных созданий
- Колыхается во сне,
- Словно лопасти латаний
- На эмалевой стене.
- Фиолетовые руки
- На эмалевой стене
- Полусонно чертят звуки
- В звонко-звучной тишине.
- И прозрачные киоски,
- В звонко-звучной тишине,
- Вырастают, словно блестки,
- При лазоревой луне.
- Всходит месяц обнаженный
- При лазоревой луне…
- Звуки реют полусонно,
- Звуки ластятся ко мне.
- Тайны созданных созданий
- С лаской ластятся ко мне,
- И трепещет тень латаний
- На эмалевой стене.
|
|
|
| (no subject) |
[May. 5th, 2011|07:22 pm] |
Мандрагоры имманентные
Зашуршали в камышах,
А шершаво-декадентные
Вирши - в вянущих ушах |
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| [ |
go |
| |
earlier |
] |
| |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.2){kind=small}
tigrenysh's journal
